«Товарищи» повернули коней и поѣхали на Новопровальскій поселокъ, какъ разъ въ противоположную сторону отъ станицы, куда ихъ направилъ Иванъ Захарьевичъ, а черезъ полчаса не успѣвшій еще отдохнуть «Рыжка» мчалъ стараго казака въ станицу съ донесеніемъ, что «товарищи» уже близко и что надо ихъ «встрѣчать»!..
II
Пятую ночь не спитъ Ѳедотьевна. Страшно старушкѣ… Осунулась она какъ-то, морщины сильнѣй избороздили ея старческое желтое лицо. 4 дня прошло съ того времени, какъ уѣхалъ Иванъ Захарьевичъ, а до сихъ поръ нѣтъ отъ него никакой вѣсточки. Гдѣ онъ, родимый, сейчасъ, что съ нимъ дѣется, одна Царица Небесная знаетъ… Станицу-то отдали большевикамъ… Вотъ уже три большихъ партіи этихъ «анчихристовъ» прошло черезъ хуторъ на югъ… Одной ужъ коровки не досчиталась Ѳедотьевна. Можетъ, въ степи гдѣ, а, можетъ, и большевики увели съ собой… Слухъ дошелъ какой-то страшный: будто большевики забираютъ и отправляютъ къ себѣ въ тылъ всѣхъ молодыхъ казачатъ и особенно дѣвокъ. Сказывала это баба съ поселка, вчера только пріѣхавшая изъ станицы… Страшно Ѳедотьевнѣ… Болитъ сердце ея материнское за Васюту… Что бы отправить-то ее загодя на Кубань? Но бѣда въ томъ, что большевики-то застигли ихъ врасплохъ. Кабы знали, что такая исторія выйдетъ, не только на Кубань — въ Черкасскій бы отправили ее… Тамъ, баютъ, никогда большевиковъ не было… Тоска беретъ… Ноетъ сердце вѣщее, чуетъ оно какую-то бѣду, а какую — не знаетъ… А что, если помолиться Царицѣ Небеснсй? Ну-ка, старая…
Ѳедотьевна, кряхтя, поднялась съ периньі. Подошла — «гукая» босыми ногами по полу — къ переднему углу, гдѣ горѣла передъ святымъ образомъ лампадка — и упала ницъ. Долго молилась старушка, долго лежала она на холодномъ полу и въ горячихъ, но простыхъ выраженіяхъ просила Защитницу беззащитныхъ спасти жизнь ея мужа и не дать донюшку ея ненаглядную на поруганіе извергамъ рода человѣческаго… Нѣсколько успокоенная, Ѳедотьевна, наконецъ, поднялась съ «мостовъ», подошла къ кровати спящей Васюты и съ полчаса простояла надъ нею… А Васюта, раскинувши руки свои мускулистыя, загорѣлыя въ кистяхъ, сладко улыбалась «кому-то» во снѣ и совсѣмъ не ждала того, что случилось съ нею ровно черезъ часъ…
* * *
Сильный стукъ въ ворота разбудилъ задремавшую было Ѳедотьевну. Она быстро поднялась на постели и прислушалась. Стукъ повторился… Залаялъ «Черкесъ»…
— «Ужъ не Захарычъ ли»? — обрадовалась Ѳедотьевна, но въ слѣдующую минуту 2 выстрѣла, раздавшіеся одинъ за другимъ, убѣдили ее, что стучалъ не Захарычъ. Ѳедотьевна соскочила съ кровати, подбѣжала къ Васютѣ и, тормоша ее, зашептала:
— Васюта, вставай скорѣй, большевики пришли!..
Васюта открыла глаза, полежала немного безъ движенія, потомъ встала и торопливо стала одѣваться. «Черкесъ» пересталъ лаять и съ тихимъ воемъ забился подъ амбаръ… На мгновенье все стихло. На дворѣ опять забарабанили по воротамъ и рѣзкій голосъ крикнулъ:
— Хозяинъ, чертъ бы тебя подралъ! Открой ворота!..