— Что дѣлать? — всплеснула руками Ѳедотьевна, — Матерь Божія, Царица Небесная!..
— Погоди, мамаша… Я пойду отопру ворота, — рѣшительно сказала Васюта и направилась было къ дверямъ…
— Нѣтъ! — бросилась къ дочери Ѳедотьевна. — Ты, Васюта, схоронись лучше… А я, старая, пойду… Богъ дастъ, мнѣ-то они ничего дурного не сдѣлаютъ…
Съ этими словами старушка быстро вышла во дворъ. Васюта слыхала, какъ кто-то ругался и кричалъ на мать, какъ мать что-то говорила въ отвѣтъ, — и не могла двинуться съ мѣста… Сначала хотѣла бѣжать, но почему-то осталась въ комнатѣ. Она догадалась, что на крыльцо поднялось нѣсколько человѣкъ, повидимому тяжелыхъ и рослыхъ — такъ сильно скрипѣли подъ ними доски, — а черезъ минуту, при свѣтѣ зажженной матерью «маслёнки», — увидѣла впервые тѣхъ, кого знала только по разсказамъ отца…
— А-а… Да тутъ и барышня! — сказалъ одинъ изъ вошедшихъ. — Чего же ты, старуха, говорила, что ты одна?
— Вотъ, значитъ, и подводчикъ есть, — засмѣялся другой. — Такъ и запишемъ…
— Ну, — обратился къ Ѳедотьевнѣ первый, очевидно старшій. — А гдѣ же хозяинъ? Къ кадетамъ, смотри, ушелъ?
— Не знаю я ничего, — сказала Ѳедотьевна. — Мужа моего съ недѣлю какъ нѣту дома… Уѣхалъ въ станицу и доси не ворочался…
— Ну, ладно… Чортъ съ нимъ… А лошади есть?
— Есть.