Тимоша закинулъ голову и зажмурился.
-- Тонко.... произнесъ онъ.
-- Это я самъ сочинилъ, солгалъ Петръ Ивановичъ (стихи были заимствованы у Державина).-- Аннѣ Ивановнѣ сегодня поднесу.
-- Тонко.... повторилъ Тимоша.
Петръ Ивановичъ еще разъ полюбовался на розовую страничку, свернулъ листокъ трубочкой, перевязалъ голубою ленточкой и бережно сунулъ въ карманъ. У Мытищевыхъ онъ держалъ себя въ этотъ день какъ-то особенно затѣйливо и все дѣлалъ Аннѣ Ивановнѣ знаки что ему нужно переговорить съ ней. Иванъ Никитичъ не появился къ обѣду: онъ уже нѣсколько дней не дѣлалъ шагу изъ своей свѣтелки, запирался и даже не пускалъ къ себѣ слугу, такъ что кушанья ему оставляли на лѣстницѣ. Петръ Ивановичъ тотчасъ послѣ обѣда объявилъ что пойдетъ навѣстить Ивана Никитича, и еще разъ значительно взглянувъ на Анну Ивановну, притаился на лѣстницѣ, поджидая ее.
Черезъ нѣсколько минутъ наружная дверь тихо стукнула, и маленькія ножки осторожно взбѣжали по ступенькамъ. Петръ Ивановичъ схватилъ дѣвушку за обѣ руки и прижалъ ихъ къ губамъ.
-- Ненаглядная! Ждалъ не дождался этой минуты! проговорилъ онъ нѣжно взволнованнымъ голосомъ.-- Пойдемте къ вамъ въ горенку, мнѣ вамъ что-то передать надо!
Анна Ивановна нерѣшительно покачала головой, прислушалась, поднялась еще на нѣсколько ступенекъ, и толкнула дверь своей дѣвичьей комнатки. Петръ Ивановичъ вошелъ за нею, вынулъ изъ кармана свой розовый сверточекъ и преклонивъ одно колѣно, подалъ Аннѣ Ивановнѣ.
Дѣвушка вся раскраснѣлась, развязала бантикъ и медленно прочла поднесенное стихотвореніе. Ея черные глаза такъ и блистали и вспыхивали подъ длинными рѣсницами.
-- Это вы сами такъ хорошо сочинили? спросила она съ восхищеніемъ.