Кадина Павловна ничего не знала; вся дрожа отъ страха, она только трясла головой и стонала, услышавъ что было причиною тревоги. Ларіонъ Ипатьичъ и самъ видѣлъ что старая Швейцарка ни въ чемъ не виновата, но не могъ сдержать кипѣвшей въ немъ бури.
-- Смотрѣть должны были, смотрѣть! глаза у васъ вѣрно повылѣзли! шумѣлъ онъ, подставляя свое потемнѣвшее лицо къ самому носу перепуганной гувернантки.-- Даромъ хлѣбъ ѣдите! Съ васъ взыщу! прежде всѣхъ съ васъ!
Одинъ изъ слугъ доложилъ что въ оврагѣ нашли осѣдланную лошадь Петра Ивановича.
-- Жилы подрѣзать! не помня себя крикнулъ Ларіонъ Ипатьичъ, продолжая швырять и метать все въ домѣ.
-- А гдѣ же та?... Послать сюда ту! вдругъ вспомнилъ онъ про Анну Ивановну.
Ее кинулись искать въ саду, но тамъ уже ея не было. Она видѣла какъ окрутили Петра Ивановича и бросили въ сторожку; не замѣченная никѣмъ, шатаясь прошла она садомъ, поднялась въ свою комнатку, и не раздѣваясь бросилась на постель. Она не плакала; сухіе, горячіе глаза ея какъ-то безсознательно глядѣли въ темноту, словно усиливаясь разсмотрѣть что-то новое и ужасное, какъ призракъ стоявшее предъ нею... Ее пришли звать къ Ларіону Ипатьичу; молча поднялась она съ постели, спустилась съ лѣстницы, и черезъ рядъ пубтыхъ комнатъ, наполненныхъ смущенными и безъ толку суетившимися слугами, прошла въ спаленку грознаго Ларіона Ипатьича.
Старикъ, въ своемъ распоясанномъ ночномъ архалукѣ, быстро ходилъ изъ угла въ уголъ, отрывисто отдавая приказанія стоявшему у притодки блѣдному отъ страха камердинеру.
-- Ступай! махнулъ ему рукой Ларіонъ Ипатьичъ, когда Анна Ивановна вошла въ кабинетъ и шатаясь прислонилась къ столу.
Слуга быстро шмыгнулъ изъ комнаты и притворилъ за собою дверь. Ларіонъ Ипатьичъ, какъ бы не замѣчая присутствія Анны Ивановны, продолжалъ тою же спѣшною походкой шагать изъ угла въ уголъ. Выраженіе лица его безпрестанно мѣнялось, переходя отъ мрачнаго спокойствія къ сильнѣйшему волненію.
-- Любишь его? вдругъ бросилъ онъ вопросъ Аннѣ Ивановнѣ, круто остановясь предъ нею.