Анна Ивановна тихо опустилась на колѣни и поймала руку Ларіона Ипатьича.
-- Я одна, одна во всемъ виновата! Я позволила увлечь себя! проговорила она съ мольбою.
-- Прочь, негодница! отстранилъ ее Ларіонъ Ипатьичъ, внутренно смягченный ея покорностію.
Анна Ивановна встала.
-- Старика отца своего вѣрно убить захотѣла! бросилъ ей отрывисто Ларіонъ Ипатьичъ, и утомленный, тяжело опустился на кожаный стулъ. Но вдругъ густыя съ просѣдью брови его опять грозно сдвинулись.
-- Да наконецъ... что же у васъ тамъ было? спросилъ онъ, какъ бы съ трудомъ выговаривая слова и невольно отводя взглядъ мимо Анны Ивановны.
Дѣвушка только вздрогнула и молчала.
-- Говори, говори! вдругъ крикнулъ Ларіонъ Ипатьичъ выпрямляясь на стулѣ и такъ и впившись глазами въ помертвѣлое ея лицо.
Анна Ивановна опустила голову и конвульсивно стиснула упавшія руки.
Минуту жуткое, томительное молчаніе не прерывалось въ комнатѣ; слышно было только какъ судорожно и почти съ хрипомъ дышала грудь старика. Вдругъ онъ поднялъ кулакъ и бѣшено ударилъ имъ по столу.