Петръ Ивановичъ троекратно поцѣловался съ отцомъ, и словно вспомня что-то, отступилъ на полшага, поймалъ жилистую отцовскую руку и нѣсколько церемонно поднесъ ее къ губамъ. Затѣмъ его высокій станъ красиво выпрямился, и съ минуту онъ стоялъ улыбаясь какою-то охорашивающеюся улыбкой и кивая на поклоны многочисленной толпы окружившей крыльцо.
-- Добро пожаловать, повторилъ Иванъ Евграфовичъ, тяжеловато поворачиваясь къ двери, въ которую и вошелъ первый. Не оглянувшись на сына, медленною и грузною походкой прошелъ онъ рядъ комнатъ, и уже въ столовой, опершись рукою на высокій подлокотникъ своего кресла, повернулся къ сыну и остановилъ на немъ въ упоръ пристальный взглядъ. На холодномъ лицѣ его никто бы не прочелъ какое впечатлѣніе произвелъ на него этотъ первый осмотръ...
-- Великонекъ сталъ, Петруша, проговорилъ онъ наконецъ, грузно опускаясь въ кресло.-- Ростомъ въ меня да въ дѣда пошелъ... Покушай съ дороги, отдохни, потолковать успѣемъ еще...
И отецъ и сынъ принялись за вилки, какъ будто позади ихъ не стояли долгія двѣнадцать лѣтъ разлуки... Впрочемъ, старикъ ѣлъ мало, при сдержанной наружной холодности какъ-то не умѣя отвести глазъ отъ сына, съ аппетитомъ молодости и здоровья отвѣдывавшаго разнообразныхъ яствъ собранныхъ къ завтраку.
-- Ты пишешь что со многими знатными особами ведешь знакомство въ Петербурхѣ? тѣмъ же сдержаннымъ и какъ бы холоднымъ тономъ спросилъ Иванъ Евграфовичъ.
-- Могу сказать что въ самыхъ первыхъ фамиліяхъ принятъ и обласканъ; а свѣтлѣйшій князь удостоилъ присылать ко мнѣ адъютанта съ объявленіемъ своего удовольствія, отвѣтилъ нѣсколько хвастливо молодой человѣкъ.
Старикъ продолжалъ сохранять полное наружное равнодушіе.
-- Помню, помню вашего свѣтлѣйшаго, какъ капраломъ въ караулѣ мнѣ честь отдавалъ, когда бывало пріѣзжаю во дворецъ, припомнилъ онъ.-- Все во фронтѣ служишь?
-- Во фронтѣ, отвѣтилъ Петръ Ивановичъ.
-- Въ дѣйствующую армію не просился?