-- Отъ вашей послѣдней присылки со всѣми аккитовался, отвѣтилъ твердо поручикъ.
-- Не врешь? переспросилъ старикъ, проницательно и строго вглядываясь въ глаза сыну.
-- Хоть спишитесь объ этомъ съ дядей, батюшка.
-- Дядя за тобой не досмотрщикъ. Ну, да ладно, во лжи покамѣстъ не попадался, вѣрю, заключилъ Иванъ Евграфовичъ.-- Я въ этотъ часъ соснуть привычку имѣю, а ты въ свой флигель пройди. Распорядись чѣмъ надо будетъ. А скоро и обѣдать, къ столу сюда приходи. Да не забудь -- предъ обѣдомъ молебствіе будетъ.
И тяжело ступая по штучному полу мягкими сафьянными сапогами, Иванъ Евграфовичъ дошелъ до средины комнаты, но вдругъ повернулся и опять молча, въ упоръ оглядѣлъ выпрямившагося предъ нимъ во весь ростъ сына.
-- А ну-ка, подойди поближе, позвалъ онъ его.
Молодой человѣкъ приблизился, недоумѣвая. Иванъ Евграфовичъ продолжалъ молча разглядывать его съ головы до ногъ.
-- Повернись, приказалъ онъ.
Петръ Ивановичъ, нѣсколько уже сконфуженный, перевернулся на каблукахъ.
-- Хорошъ мундиръ, очень хорошъ; а надо снять, проговорилъ Иванъ Евграфовичъ.-- Снять надо, довольно, повторилъ онъ, видя что сынъ его не понимаетъ:-- въ Петербурхъ не вернешься.