-- Смейтесь, я хорошо знаю этот смех, -- произнес он задыхающимся голосом, наклонился еще ниже, и впился губами в уголок ее рта.
Полина Александровна не шевелилась. Ее тонкие ноздри трепетали, и ресницы как бы страдальчески вздрагивали.
-- Любовь моя... божество мое... -- шептал Сумский.
Одним порывистым движением молодая женщина оттолкнула его и выпрямилась.
-- Садитесь и сидите смирно, -- сказала она еще не окрепшим голосом. -- Вы слишком легко увлекаетесь.
Слова звучали спокойно и ласково. Сумский чувствовал себя в смешном положении. Это мучительно раздражало его.
-- Без увлечения никто не проживет, -- сказал он. -- Да и не стоило бы жить!..
-- Может быть, но не надо терять головы, -- ответила молодая женщина.
Она встала, и вполоборота, через плечо, кивнула ему головой.
Сумский стремительно бросился к ней. Она, усмехаясь и словно дразня, и оглядываясь на него влажными глазами, запахнула халатик и маленькими, частыми шагами выбежала из комнаты.