Блаженное чувство гордой удовлетворенности примешивалось к этой влюбленности. Увлечься такой женщиной! Завязать роман, полный утонченных переживаний, озаренный блеском высшей женской культуры, очарованием роскоши и избалованности!
Мысль Сумского бродила по всей мутной зыби его прошлого, и его охватывало ощущение брезгливости. Тускло глядели из прошлого печально-влюбленный образ Сони и бессознательно смеющееся личико Лизы. Как это было ничтожно и как бессмысленно развязалось!
Через несколько дней, выходя из правления, Сумский встретил на лестнице поджидавшую ого девушку в нарядном белом переднике и чепчике французского фасона.
-- Барыня просят вас зайти, -- сказала она.
Полина Александровна приняла его в будуаре. Она имела утомленный, скучающий вид, потемневшие веки ее слабо подрагивали и короткие пряди сухих и тонких, как паутина, волос, выбившиеся из-под сетки, льнули к ее ушам и шее. На ней был шелковый голубовато-серый халатик с густыми кружевами по вороту, короткий спереди и открывавший золотистые туфельки и полоски шелковых чулков. В этом виде Полина Александровна показалась Сумскому еще очаровательнее, чем в тот вечер.
-- Чистый эгоизм, что я сегодня зазвала вас. Я больна, мне скучно, и я зла, -- сказала она. -- Но когда скучаешь и злишься, то нестерпимо быть одной. Садитесь.
Она плотнее запахнула туго обтягивавший ее формы халатик и опустилась на крошечный, низенький диванчик.
-- Да не разглядывайте меня, я сегодня ни на что не похожа, -- почти прикрикнула она, хмуря брови и как-то сердито усмехаясь уголком рта.
-- Позвольте сметь сказать, что сегодня вы обворожительны, -- сказал Сумский, не отводя от нее жадного взгляда. -- Слишком тщательная прическа мертвит самые хорошенькие женские лица. Знаете, что мне представляется? Сегодня ваша головка именно такая, как она должна лежать на белой подушке, когда вы еще не заснули или проснулись...
Лицо Полины Александровны чуть заметно порозовело.