Эти звуки заставили Патрикия Петровича вздрогнуть.
-- Ах, чтоб вас... Это как раз любимая шансонетка жены, которую я запрещаю ей петь, -- проворчал он. -- И даже голос точь в точь похож на голос жены. Надо же такое наваждение!
Черт снова отвратительно хихикнул.
-- Я же вам говорил, что там молодой человек и хорошенькая женщина, -- сказал он. -- Ну, и эта шансонетка точно так же подходит в обстановке, как раки а-ля-борделез и шампанское. А нам следует возвратиться к нашему бордо.
-- Бордо... Это очень хорошо... -- проговорил расслабленным голосом Коломягин, и запел:
Любимое мое вино
Шато-лафит, марго...
Выходило очень нелепо, и черт визгливо расхохотался. А из соседнего кабинета тоже донесся взрыв хохота.
-- Хо-хо-хо! -- выкатывалось басом из груди Коломягина.
-- Хи-хи! -- подвизгивал черт.