-- Вставайте, друг мой, пора, -- убеждал черт. -- Вам давно уже следовало бы быть дома.
Коломягин поднялся. Выражение лица его было так нелепо, что черт еще раз взвизгнул от удовольствия.
Он позвонил, вынул из кармана Коломягина бумажник и расплатился за ужин.
-- Едем, плутишка, едем, нехорошо так бражничать, -- настоятельно обратился он к Патрикию Петровичу и взял его под руку.
Коломягин теперь обрадовался при виде автомобиля. Но черт вскочил первым, и машина рванулась с места.
-- Возьмите извозчика. Прощайте! -- крикнул черт, и в темноте в последний раз раздалось его отвратительное хихиканье.
Патрикий Петрович только через полчаса добрался домой. Осторожно, чуть не ощупью, прошел он в спальню.
Жена его лежала на постели и, кажется, спала. Только ресницы ее чуть приметно вздрагивали и по уголкам рта что-то блуждало, похожее на подавленную улыбку.
Впервые: журнал "Огонек" No 52 , 1909 г.