-- Ну, вот еще! -- возразил дядя. -- Он, положим, из Петербурга, но жил здесь несколько месяцев. Брюнет, лет около тридцати, довольно красивый, одевается щеголем.
-- Не встречал, -- сказал я.
Дядя с крайней досадой передернул плечами.
-- Изумительно! -- произнес он со свистом. -- Не встречал, когда он, навесное, болтался тут и в театре, и в ресторанах, и в клубе! Ума не приложу. Но должен же я его найти, чёрт побери!
-- А зачем он вам?
-- Зачем? -- повторил за мною дядя, и желто-карие глаза его налились кровью. -- Прежде всего затем, чтоб отхлестать его по роже. А, во-вторых, затем, чтоб упрятать его в тюрьму. И, наконец, в-третьих, чтоб отобрать у него мои деньги. Или же, вместо всего этого, просто убить его, растоптать, как подлую гадину.
Никогда еще я не видел дядю в таком зверском бешенстве. У него даже брызги белой пены показались на губах.
Я предложил ему чаю, усадил его в покойном кресле.
-- Расскажите, в чем дело, -- попросил я.
Дядя рассказал. Я выслушал довольно бестолковую, но удивительно печальную повесть.