Потом лицо его приняло серьезное, даже озабоченное выражение.
-- Удивительная история, даже поразительная! -- произнес он, почмокивая толстыми губами. -- Подумайте: Войнаровский! Кто бы ожидал? Если б я не знал, что вам нет надобности меня морочить, то принял бы все это за мистификацию.
И он опять посмотрел на меня подсмеивающимися глазами.
-- И вы говорите, что в К. не осталось никаких следов ни Войнаровского, ни мнимого нотариуса? -- продолжал он. -- Вашего дядю, я думаю, принимали за сумасшедшего. Приходит в контору господин и спрашивает нотариуса, который ездил в "Заячьи Хвосты". Умереть можно от смеха. А у нотариуса, пожалуй, вот этакие баки были наклеены... хо-хо!
Смешливость моего спутника несколько коробила меня.
-- Не знаю, не видал, -- ответил и почти сердито.
-- Наверное, с баками, хо-хо! -- продолжал он увеселяться. -- И в длинном сюртуке. Заметьте, что при таких переодеваниях всегда подражают актерам, а не действительным лицам. Актеры всегда играют нотариуса с баками и в длинном сюртуке. Это от французов пошло.
-- Очень может быть, -- сказал я. -- Но вы понимаете, что я должен во что бы то ни стало отыскать этого Войнаровского, или как его там звать. Ведь я, собственно, для этого и еду в Петербург.
-- Как же не понять! Ясное дело! -- согласился мой спутник. -- Непременно вам надо разыскать его. Да мы и разыщем. Вот, как только приедем в Петербург, сейчас я туда-сюда, справочки наведу. Мне ведь самому любопытно. Ах, Войнаровский, Войнаровский! Маленьким еще его знал.
И незнакомец уставился глазами в угол вагона, словно отдавшись отдаленным воспоминаниям. Потом достал из кармана портфельчик вытянул из него визитную карточку и подал мне. На карточке стояло: "Корней Яковлевич Конопаткин".