-- И думать не смейте. Надо мной еще смеяться станут.
-- Ничего тут смешного не будет.
-- Будет, потому что вы сами смешной.
Дылде было неприятно это слышать. Он обиделся и ничего не сказал. Марьяна Владимировна, по-видимому, догадалась об этом, и, как всегда в таких случаях, у нее явилось желание загладить свою насмешку.
-- Можете проводить меня, -- разрешила она. -- Я в хорошую погоду всегда пешком домой иду.
Дылда просиял: конец отсюда до Кирочной был огромный. И он зашагал подле девушки, с трудом попадая с ней в ногу и беспрестанно поправляя свой портфель, который почему-то все ерзал у него под мышкой. При всей осторожности, он раза два все-таки толкнул Марьяну.
-- Господи, как с вами неудобно идти. Да не шагайте вы так на своих ходулях! -- сказала она.
Дылда сосредоточился, усиливаясь приноровиться к ее мелкой походке. Это делало его долговязую фигуру довольно забавной.
-- И что это за пальто на вас? Неужели вы всегда в нем ходите? -- продолжала Марьяна. -- Я ведь только потому иду с вами, что каждый раз ко мне пристает какой-нибудь дурак. Так уж лучше с вами.
Дылда покосился на свое пальто и в первый раз заметил, что оно в самом деле было отвратительно.