-- Я сделаю другое, -- сказал он. -- И если вам удобно, чтоб я провожал вас, то я каждый день буду заходить за вами.
-- Еще что выдумали: чтобы нас каждый день видели вместе, -- возразила Марьяна. Но сейчас же прибавила гораздо ласковее: -- Ну, когда-нибудь, изредка... Это вам разрешается. Впрочем, нет, не надо, не хочу: вы еще вообразите влюбиться в меня.
-- Ну и что ж, если бы вообразил влюбиться? -- с внезапною храбростью сказал Дылда.
-- Да вы с ума сошли! -- почти вскричала Марьяна. -- Я тогда в конке буду ездить. Я только потому и разговариваю с вами, что вы никаких глупостей не говорите.
-- И не буду говорить, а влюбиться все-таки могу.
Марьяна сделала молча несколько шагов, как будто занятая тем, что он сказал.
-- Ну да, если с тем, чтоб никогда об этом не говорить, а так, в глубине души... тогда это мне все равно, -- произнесла она серьезно.
-- Я не влюбиться, а полюбить вас могу, -- сказал еще серьезнее Дылда. И ему самому было удивительно, откуда он набрался смелости говорить такие слова.
Марьяна боком взглянула на него и чуть усмехнулась уголком рта.
-- Любите себе. Я люблю, когда меня любят, -- сказала она.