-- Ну, и пускай себе. Я этими пустяками не занимаюсь.
-- Напрасно, напрасно вы так судите. Конечно, если покупать в магазинах, то там, действительно, за пустяки деньги дерут. Но абажуры, которые я вам рекомендую, совсем не пустяки. Они любую обстановку могут до чрезвычайности украсить.
-- А ну их...
-- Нет, не говорите. Я сам так думал, пока не увидел, как от них выигрывает всякая комната. Уже многие по моей рекомендации там купили, и представьте -- самая обыкновенная гостиная, или кабинет, сейчас другой вид получают. Подбор теней, отделка -- прямо замечательные. Павильончики, подзорчики, щитки -- роскошь что такое.
И Дылда до тех пор не оставлял этого разговора, пока не вырывал согласия посмотреть что-нибудь для электрических груш или для большой лампы. Тогда он тотчас посылал к Марьяне Владимировне записочку с адресом покупателя и с пояснением, что именно нужно привезти показать ему. Иногда, однако, из этого выходили для него лишние неприятности.
-- Ну, уж ваши клиенты -- хороши, нечего сказать! -- заявляла иной раз сердитым тоном Марьяна. -- Продержали меня вчера целый час, перемяли несколько моделей, а потом выслали лакея сказать, что, пожалуй, взяли бы один абажур за половинную цену. Я ответила, что благотворительных подарков богатым людям не делаю.
Такие случаи до крайности смущали и раздражали Дылду. Он волновался, называл своих клиентов "скотами", посылал на голову им самые человеконенавистнические пожелания и клялся наговорить им такого, чего еще никогда никому не говорил.
Раз дело вышло даже серьезнее. Инженер и подрядчик Ставушинский, с которым Дылда имел постоянные сношения, приняв Марьяну Владимировну лично и очень обрадовавшись неожиданной встрече с хорошенькой девушкой, немедленно повел на нее стремительную атаку. Марьяна, уже привыкшая к таким попыткам, думала отделаться своим невозмутимым видом. Но у Ставушинского было глубокое убеждение, что женщины принимают такой вид только для того, чтобы вызвать более решительное нападение. Он схватил Марьяну за руку и пытался обнять ее.
-- Не смейте! -- крикнула Марьяна, сверкнув обозленными глазами.
-- Вот буду сметь! -- возразил Ставушинский и сильнее привлек ее к себе.