И он опять взялся за перо. Дылда вспыхнул до корней волос.
-- Нет, этого нельзя. Это Бог знает, что такое! Вы не смеете так писать... -- почти вскричал он в смущении.
Инженер со смехом откинулся на спинку кресла.
-- Эх, милейший мой, вот видите, как это все неосновательно, -- сказал он. -- Полноте, бросьте вашу чепуху. Случится мне встретиться где-нибудь с вашей... красавицей, и я сам сумею заслужить ее прощение. Чёрт возьми, умеем же мы обращаться с барышнями. Так-то, милейший.
И он встал, потягиваясь и глядя на посетителя равнодушными и наглыми глазами.
Дылда, под этим взглядом окончательно растерялся. Ему хотелось схватить инженера за плечо и стукнуть кулаком по его круглой голове, но он отлично понимал, что никогда этого не сделает. И все затеянное им объяснение представилось ему большою глупостью, и сам он показался себе таким маленьким, таким маленьким... Он повернулся и, не сказав ни слова, вышел из кабинета.
В его намерении было ничего не сообщать Марьяне об этой неудачной попытке; но, подобно многим другим его намерениям, и это также оказалось нелегко исполнимым. Может быть, он и удержался бы, но спустя неделю у него с Марьяной произошел разговор, заставивший его проболтаться.
Дело в том, что когда он нашел, нового заказчика на абажуры и предложил Марьяне отвезти туда модели, последняя возразила с большою резкостью:
-- Нет, уж вы, пожалуйста, не посылайте меня к вашим знакомым; довольно мне скандала с тем инженером!..
-- Не все же такие нахалы, как Ставушинский, -- заметил Дылда.