-- Мой милый, в наше время эти дела не делаются таким образом, -- сказал он. -- На подобные извинения смотрят, как на простую формальность. Вашей девице будет приятно, что пред нею извиняются. Это значит, что она имела дело с порядочным человеком. Зачем же тут всякие жалкие слова? Если я соглашаюсь написать ей пару строк, то только потому, что мне нравится доставить удовольствие хорошенькой женщине.
Дылда был совсем сбит с толку. Он чувствовал, что почва, на которой он хотел удержаться, ускользает у него из-под ног. И для него было совершенно неясно, как и что он мог сделать, не прибегая к таким крайностям, которых не одобрила бы Марьяна. Поэтому он только сказал с большим волнением:
-- На такие условия я не согласен. Нет-с, не могу согласиться, и не желаю!
Ставушинский положил перо, за которое взялся было.
-- Вы не согласны, очень мило! -- произнес он предварительно. -- Однако, позвольте вас спросить, в качестве кого вы в этом случае действуете? Вы близкий родственник этой девицы?
-- Я действую в качестве мужчины, обязанного заступиться за женщину, которую оскорбляют, -- ответил Дылда.
-- Такой обязанности не существует; это смешное донкихотство, возразил инженер. -- Или, может быть, вы... жених?
-- Да, жених, -- неожиданно для самого себя ответил Дылда.
Ставушинский окинул его ироническим взглядом.
-- A-а, поздравляю, -- произнес он. -- В таком случае, я так и напишу: "Уступая желанию вашего жениха..."