-- И много?
-- Как для кого. Для нас это последние деньги. Тут и мои гроши, и Марьяночкины. Шесть тысяч. Да вы скажите... неужто вправду думаете, что могут пропасть?
В голосе Варвары Петровны слышалось столько тревоги, что Дылде сделалось жутко. Он помолчал и с беспомощным видом потер руками.
-- Надо постараться как-нибудь поправить дело, -- сказал он через минуту. -- Может быть, найдется средство. Подумаю, посмотрю. А Балунин напрасно вас втянул в это.
-- Андрей Николаевич? Что вы! -- воскликнула Варвара Петровна. -- Андрей Николаевич для нас почти что свой человек.
-- Напрасно доверяетесь.
-- Бог с вами, как можно так говорить, -- протестовала старушка. -- Ведь он... Это у нас пока секрет, но уж если зашла речь, перед вами не буду таиться. Ведь у нас с ним сговорено уже насчет Марьяны. Станет ли такой человек надувать. Все равно что свои деньги отдал.
Этого уверенного тона Дылда никак не мог выдержать.
-- Полноте, да ведь тут смысла человеческого нет, -- воскликнул он. -- Галденова я знаю; ему ни на грош веры. И Балунин его дела знает. Никогда бы он вас с ним не свел, если бы считал ваши интересы своими. Тут непонятное что-то. А от Балунина, откровенно говоря, я всего ожидать готов. Что он вас подвел, не может быть сомнения. А с другой стороны... нет, я тут ничего не понимаю, решительно ничего не понимаю. Или он тогда еще не имел видов на Марьяну Владимировну, или... уж и не знаю что.
Варвара Петровна посмотрела на него укоризненно.