Пока Шелопатова читала это письмо, ея хорошенькое личико отуманилось. Она была успокоена въ главномъ: она убѣдилась что со стороны мужа ей не грозитъ никакая серіозная опасность. Онъ въ самомъ дѣлѣ такъ рабски принадлежалъ ей что у него не осталось ничего, даже силы ненавидѣть. Но его безпорядочныя, жалкія строки шевельнули въ ней что-то похожее на состраданіе: четыре года замужества,-- цѣлая чужая жизнь испепелившаяся въ эти короткіе четыре года,-- слишкомъ ясно и ярко возстали въ ея воспоминаніи. Ея мужъ былъ совсѣмъ другой человѣкъ когда она выходила за него. Она встрѣтилась съ нимъ въ провинціальной труппѣ, къ которой принадлежала. Онъ былъ безпорядоченъ какъ всегда, но отъ этой безпорядочности вѣяло молодостью и даровитостью; талантъ его не подлежалъ никакому сомнѣнію и обѣщалъ будущность. Шелопатова, выходя за него, была увѣрена что это бракъ по любви. Теперь ей какъ-то странно было объ этомъ вспомнить. Любовь... къ Гришѣ Шелопатову!
Но на самомъ дѣлѣ это не было такъ странно, какъ казалось Катеринѣ Петровнѣ. Гришу Шелопатова погубило то что онъ слишкомъ страстно и слишкомъ по-своему любилъ жену. Безпорядочный въ жизни, онъ конечно былъ еще безпорядочнѣе въ чувствѣ. Для него были невозможны тѣ полу-дружескія, полу-равяодушныя отношенія въ которыхъ находятъ счастливый исходъ такъ много влюбленныхъ супруговъ. Онъ былъ жаденъ и подозрителенъ; подозрѣвать можно было многое. Онъ тотчасъ догадался что былъ несчастливъ, но не кончилъ съ этимъ, а продолжалъ страдать день за днемъ и годъ за годомъ. Сценическому таланту это, конечно, нисколько не помогало; онъ пытался преодолѣть себя,-- ему это не удалось; тогда онъ съ какою-то даже радостью махнулъ на себя рукой: пусть, думалъ онъ съ малодушнымъ раздраженіемъ, пусть знаетъ что она во мнѣ загубила. Но Катерина Петровна, когда подозрѣвала въ немъ эту трагическую идею, только пожимала плечомъ.
Въ одинъ изъ своихъ короткихъ визитовъ, Соловцовъ засталъ Шелопатову съ заплаканнымъ лицомъ и разстроенными нервами. Степанъ Андреевичъ тотчасъ струсилъ и растерялся: онъ рѣшительно не могъ переносить женскихъ слезъ, а къ тому же наканунѣ Шелопатова сдѣлала ему сцену за то что онъ со своею княгиней совсѣмъ отъ рукъ отбился, и онъ чувствовалъ себя до нѣкоторой степени виноватымъ предъ нею. По обыкновенію онъ бросился цѣловать ей пальчики и повторять жалкимъ голосомъ:
-- Ну, голубчикъ, ну, милая моя, ну, о чемъ?
И тутъ же глаза его устремились на скомканный почтовый листокъ, лежавшій у нея на колѣняхъ.
-- Письмо непріятное получилила? Да? Ну, скажи же, душончикъ! присталъ онъ къ ней.
Катерина Петровна обмахнула лицо платкомъ и отбросила письмо на столъ.
-- Да, письмо, проговорила она.
-- Отъ кого?
-- Отъ мужа.... онъ требуетъ меня къ себѣ, грозитъ.... отвѣтила Шелопатова, принимаясь потихоньку всхлипывать.