Соловцовъ припомнилъ что нѣчто подобное въ самомъ дѣлѣ было говорено, и что пожалуй съ его стороны было очень дурно обратить на это такъ мало вниманія. Но его занимала гораздо болѣе близкая и важная сторона дѣла.
-- Такъ что жъ, онъ.... требуетъ тебя къ себѣ? спросилъ онъ неспокойнымъ голосомъ.
-- Да, грозитъ ужаснѣйшимъ скандаломъ, полиціей.... Вотъ, прочти, проговорила Шелопатова, указывая глазами на отброшенный въ сторону листокъ.
Она очень хорошо знала что Соловцовъ счелъ бы величайшею неделикатностью воспользоваться ея позволеніемъ. Онъ, дѣйствительно, только повелъ глазами по направленію ея взгляда и продолжалъ все болѣе и болѣе неспокойнымъ голосомъ:
-- Ну, и ты.... что жъ? Какъ же ты думаешь поступить?
Катерина Петровна молча, съ выраженіемъ страданія, ложала плечами.
-- Что жъ ты.... думаешь ему отвѣтить? спросилъ совсѣмъ въ смятеніи Соловцовъ.
-- Въ настоящее время я только плакать могу! отвѣтила, вздрагивая всѣмъ тѣломъ, Шелопатова.
И закрывъ опять лицо платкомъ, она продолжала сквозь частыя всхлипыванія:
-- Я женщина, я беззащитная, что я могу сдѣлать? Почему я знаю про какіе онъ мнѣ законы толкуетъ? Онъ вотъ пишетъ что по какому-то этапу меня вытребуетъ.... можетъ-быть онъ вовсе не смѣетъ этого сдѣлать....