-- Паша, ты словно сердишься на меня? проговорилъ онъ.
-- Ахъ, нѣтъ! встрепенулась дѣвушка и подняла на него спокойные, немного грустные глаза.
-- Предъ отъѣздомъ, предъ разлукой, я желалъ бы встрѣтить въ тебѣ болѣе чувства, упрекнулъ братъ. Паша слабо улыбнулась.
-- На что это тебѣ? возразила она.-- Знаешь, у меня теперь ни къ кому никакого чувства нѣтъ; я точно застыла совсѣмъ, объяснила она, и поправляя волосы, украдкой смахнула съ рѣсницы округлившуюся слезу.
Молодой человѣкъ ничего не сказалъ. Онъ опять оглянулъ полутемную комнату, низенькій закоптѣлый потолокъ, на которомъ дампа разводила блѣдные круги, и ему вновь на мгновенье стало какъ-то неопредѣленно жаль всего заключеннаго въ этой комнаткѣ.
-- Какъ ты тутъ одна устроишься, вотъ что меня безпокоитъ, произнесъ онъ.
-- Одна? а тетя? возразила Паша.
-- Тетка немного сумѣетъ. Да и я не про то говорю, какъ вы тутъ у себя матеріальные порядки заведете, а вообще.... пояснилъ братъ.
-- Что такое вообще? равнодушно опросила сестра.
-- Вообще.... Жизнь, это дѣло не шуточное. Я мущина, я людей видѣлъ, а какъ подумаю, сколько разъ можно ошибиться, пока придешь къ цѣли.