-- А къ вашему батюшкѣ все-таки слѣдуетъ явиться и представить рекомендательное письмо? спросилъ онъ.
Булухайскій подумалъ.
-- Нѣтъ, теперь это лишнее; это можно будетъ послѣ, сказалъ онъ, провожая гостя до дверей.
III. Водоворотъ.
Въ нумерѣ у себя Ильяшевъ засталъ Ижемскаго. Чудакъ поджидалъ его на порогѣ, и какъ только завидѣлъ, началъ продѣлывать какіе-то уморительные и таинственные знаки.
-- Тс!... Гость! тамъ гость! удивительный! говорилъ онъ шепотомъ, указывая на комнату Шелопатовой.-- Полчаса будетъ какъ явился, и держитъ себя поразительно!
-- Что жь такое? спросилъ въ недоумѣніи Ильяшевъ.
-- Я говорю: поразительно! отвѣтилъ Ижемскій.-- Сначала какъ вошелъ, думалъ что пьяный какой: крикъ поднялъ, бранными словами ругался... и Катерина Петровна держали себя удивительнымъ образомъ! А теперь -- прислушайтесь-ка!
Ильяшевъ, заинтересованный, подошелъ къ боковой двери. Въ комнатѣ Шелопатовой было тихо, и въ тишинѣ отрывисто и явственно раздавались чьи-то всхлипыванья. Ильяшеву показалось сначала что это Шелопатова плачетъ; но нѣтъ: плакала чья-то мужская, хриплая и надтреснутая грудь; плачъ былъ какой-то безобразный, пьяный. "Что такое?" подумалъ въ недоумѣніи Ильяшевъ, и осторожно, чуть слышно стукнулъ въ дверь. За стѣной произошло движеніе: какъ будто нарочно двинули стуломъ, чтобы заглушить звукъ, и никакого отвѣта. Ильяшевъ безпокойно пожалъ плечами и сталъ ждать.
-- Вы его видѣли? спросилъ онъ Ижемскаго.