-- Разкажи же, какъ ты съ нимъ толковала.... о чемъ? спросилъ онъ.
-- Да ни о чемъ особенномъ: какъ это разказать? уклонилась Шелопатоаа.-- Сказать тебѣ правду, прибавила она съ тою же блуждающею улыбкой,-- мнѣ ужасно спать хочется.
Ильяшевъ ничего не сказалъ, только озабоченно посмотрѣлъ ей вслѣдъ. Въ дверяхъ она остановилась, неся въ рукѣ подсвѣчникъ, и полуоборота къ Ильяшему освѣщенное снизу лицо, проговорила:
--Bonne nuit.
-- Bonne nuit, сухо отвѣтилъ Ильяшевъ.
На другой день ѣздовой въ ливреѣ привилегированнаго цвѣта дѣйствительно привезъ Ильяшеву пригласительный билетъ на балъ къ баронессѣ С***. Билетъ былъ надписанъ съ ошибкой въ отчествѣ, съ неполнымъ адресомъ, и ѣздовой, отдавая его швейцару, нѣсколько разъ недовѣрчиво освѣдомился, дѣйствительно ли тутъ такой живетъ? "Потому, объяснилъ онъ, не было бъ у насъ въ конторѣ ошибки: не слыхать чтобъ изъ большихъ господъ такой былъ."
Ильяшевъ поѣхалъ на балъ въ нѣсколько нервномъ настроеніи: ему предстояло въ первый разъ сойтись лицомъ къ лицу съ міромъ о которомъ зналъ только по наслышкѣ. Нервное возбужденіе не покидало его и во весь вечеръ: все, внезапно нахлынувшее и зарябившее предъ нимъ, походило на какой-то чадъ, въ которомъ онъ до самаго конца не могъ освоиться. Онъ чувствовалъ себя каждую минуту одинокимъ и какимъ-то маленькимъ. Изъ всей этой блестящей толпы, стоявшей, танцовавшей и шумѣвшей предъ нимъ, за нимъ, вокругъ него, онъ зналъ одного Булухайскаго; но и Булухайскій казался ему въ этотъ вечеръ какимъ-то другимъ и совершенно чужимъ лицомъ. Его удивляло что этотъ спокойный и самообладающій человѣкъ вдругъ дѣлался озабоченъ, прислушивался направо и налѣво, торопливыми шажками удалялся куда-то и опять возвращался. Общее впечатлѣніе бала какъ-то смутно давило его; онъ, уѣзжая, не могъ бы припомнить отчетливо ни одной подробности. Одно онъ помнилъ отчетливо: его подвели къ хозяйкѣ дома, Булухайскій сказалъ за него нѣсколько словъ, ему что-то отвѣтили, улыбнулись; заговорили дальше, и онъ остался въ сторонѣ. Потомъ раза два, мелькомъ, глаза его остановились на высокой женской головкѣ поразительной красоты. Онъ никогда не видалъ болѣе обольстительнаго лица, такихъ горделиво-женственныхъ линій, такихъ глазъ, равнодушно и загадочно глядѣвшихъ изъ-подъ полумрака длинныхъ, наклоненныхъ рѣсницъ, такой улыбки, застывшей въ недосказанномъ выраженіи.
-- Кто это? почти невольно спросилъ онъ какого-то молодаго человѣка, стоявшаго подлѣ него.
Тотъ посмотрѣлъ на него удивленно и какъ будто двусмысленно.
-- Сестра баронессы. Отвѣтилъ онъ.