Поутру на ея столикѣ лежала приготовленная и запечатанная записка, съ адресомъ Вретищева. Тамъ стояли слѣдующія строки:
"Добрѣйшій Николай Михайловичъ! Обращаюсь къ вамъ съ моею послѣднею просьбой. Доброе расположеніе ваше ко мнѣ позволяетъ мнѣ надѣяться что вы примите ее благосклонно и исполните, не задавая себѣ напраснаго труда разъяснить что меня побуждаетъ обратиться съ ней къ вамъ. Эта просьба очень простая: не приходите къ намъ больше. Я не могу теперь объяснить вамъ почему мнѣ такъ нужно; для этого надо было бы посвятить васъ въ подробности, лично меня касающіяся, и скучныя для всякаго другаго. Я увѣрена что для васъ довольно знать что такъ нужно, чтобъ не отказать. Не сомнѣвайтесь что я навсегда храню самое признательное воспоминаніе о вашемъ добромъ ко мнѣ расположеніи. П. И."
Записка эта въ то же утро была отослана съ Маврой по назначенію.
V. Пульсъ сильно бьется.
Въ одно прекрасное утро Ильяшевъ какою-то особенно торопливою и весело-тревожною походкой вошелъ къ себѣ въ нумеръ, сбросилъ шубу и заперъ дверь въ корридоръ на задвижку. Боковой карманъ его сильно оттопыривался; онъ досталъ оттуда довольно объемистый портфельчикъ, положилъ его на столъ, придвинулъ стулъ и неспѣшно отперъ маленькимъ ключикомъ замочекъ. Нѣсколько пачекъ ассигнацій и крупныхъ банковыхъ свидѣтельствъ выпало оттуда. Ильяшевъ отдѣлилъ отъ другихъ бумагъ счетъ банкирской конторы и съ карандашомъ въ рукѣ принялся повѣрять его. Потомъ онъ внимательно пересмотрѣлъ свидѣтельства, подобралъ ихъ по порядку, отмѣтилъ что-то на счетѣ и протянулъ руку къ пачкамъ ассигнацій.
-- Много? вдругъ раздался надъ самымъ ухомъ его негромкій вопросъ.
Онъ вздрогнулъ. Катерина Петровна неслышно вошла боковою дверью въ его комнату и стояла у него за стуломъ, улыбаясь и спокойно глядя въ его оторопѣвшіе глаза.
-- Чего-жь ты такъ испугался? полунасмѣшливо спросила она, слѣдя, какъ онъ машинально бросалъ на пачки денегъ лежавшіе подлѣ листы бумаги.-- Я не знала что ты занятъ.... Можно взглянуть? продолжала она, тихонько потянувъ къ себѣ банкирскій счетъ.-- Я ужасно любопытна.
Ильяшевъ подумалъ, и кивнулъ головой. Это былъ первый интимный разговоръ между ними со времени маскарада. Онъ какъ будто чувствовалъ что-то тяжелое, давящее сваливалось съ его плечъ, и поддавался этому ощущенію освобожденія. Онъ обнялъ Катерину Петровну за талію, когда она опустилась подлѣ него на диванъ, и придвинувшись къ ея плечу, слѣдилъ за ея глазами по испещреннымъ цифрами строчкамъ.
-- Много! сказала она, дочитавъ листокъ и произведя въ умѣ крупное помноженіе.-- Игра стоила свѣчъ....