Ему надо было замолчать. Его душило въ горлѣ, близились подступы какого-то истерическаго, болѣзненнаго смѣха. Полинька сѣла подлѣ него.
-- Вотъ любопытный пунктъ, эти предварительныя условія... онъ чортовски богатъ, этотъ Булухайскій! заговорилъ черезъ минуту все тѣмъ же напряженнымъ голосомъ Ильяшевъ.
-- Она всегда на богатыхъ попадаетъ! съ простодушною завистью подхватила Полинька и взглянула на Ильяшева такимъ взглядомъ который ясно свидѣтельствовалъ что она и его считаетъ для себя совершенно достаточно богатымъ.
-- Чортовски красивая женщина! сказалъ даже не безъ нѣкотораго циническаго оттѣнка Ильяшевъ, и самъ какъ-то удивился какъ ему удалось это сказать.
Полинька была какъ-то растерявшись. Она совсѣмъ не такого эффекта ожидала отъ своей маленькой интрижки. Она думала что Ильяшевъ будетъ рвать на себѣ волосы, метаться, и приготовилась цѣлымъ рядомъ маленькихъ мѣръ успокоить его и заставить найти себѣ утѣшеніе въ ея собственномъ вздернутомъ носикѣ и покатыхъ плечахъ. Теперь вторая часть этой задачи показалась ей даже легче.
-- Однако вы къ ней очень снисходительны, а сами, кажется, совершенно вѣрны ей! сказала она, съ полунасмѣшливою гримаской, шевеля своими алыми губками.
-- Почему вы такъ увѣрены? возразилъ Ильяшевъ.
-- Да по всему.... вы на другихъ женщинъ никакого вниманія не обращаете....
-- Еще бы вы мнѣ дѣлали глазки при самой Шелопатовой! воскликнулъ Ильяшевъ.
Полинька была такъ близко отъ него что онъ слышалъ слабый запахъ ея золотистыхъ; слегка примявшихся подъ маскараднымъ капюшономъ волосъ, и ея неспѣшное дыханіе касалось его щеки. Все это производило на Ильяшева странное -- раздражающее и успокоивающее впечатлѣніе. Онъ вспомнилъ что люди заглушаютъ свои страданія въ разгулѣ. Ему пришла также мысль что онъ въ Петербургѣ съ самаго пріѣзда ведетъ точно женатую жизнь; мстительное чувство къ Шелопатовой на мгновенье опять шевельнулось въ немъ.