И схвативъ брошенную на стулъ шапку, Шелопатовъ нѣсколько нетвердою походкой вышелъ изъ комнаты.
VIII. На старыхъ мѣстахъ.
Паша сидѣла у окна, быстро скользя иголкой въ старенькомъ полотнѣ, которое собралась перешить и починить. На улицѣ стояла грязная, сѣрая гололедица; промозглый туманъ поднимался гдѣ-то на краю города, наползалъ въ кривые переулки и тянулся по почернѣлымъ кровлямъ домовъ, клубясь вмѣстѣ съ выкидываемымъ изъ трубъ дымомъ. По безлюдной мостовой рѣдко-рѣдко прогромыхивала утлая туземная бричка, дребезжа своими развинченными рессорами, или перебѣгалъ мальчишка, посланный съ мѣднымъ чайникомъ въ помѣщавшійся за угломъ трактиръ. Прохожихъ на троттуарахъ почти не встрѣчалось.
Паша напрасно старалась сосредоточиться надъ своею скучною работой. Какъ-то неспокойно было у нея на душѣ, и "ненужныя" мысли упрямо лѣзли въ голову, наполняя ее тревогой и смутой. Мавра, посланная рано по утру съ извѣстною намъ запиской къ Вретищеву, давно уже вернулась, не принеся никакого отвѣта; въ комнатѣ было пусто -- тетка захлопоталась съ чѣмъ-то на кухнѣ. Хорошо и странно чувствовалось Пашѣ это одиночество; точно она сдѣлала что-то такое послѣ чего никому, никому не можетъ быть до нея дѣла -- и она на предъ кѣмъ не отвѣтственна. А на сердцѣ все еще щемила незажившая, капризная, растревоженная ранка, и она знала что эта ранка долго еще будетъ щемить и ныть. Минутами ей дѣлалось невыразимо жаль чего-то -- можетъ-быть этого самаго страданія, которое она хотѣла перетерпѣть и отбросить.
Съ улицы послышался грохотъ дрожекъ. Она бросила равнодушный взглядъ въ окно -- и вдругъ вся замерла. Дрожки остановились у калитки, знакомая фигура шмыгнула во дворъ, и въ сѣняхъ послышался стукъ. Цѣлый рой быстрыхъ, возмущенныхъ ощущеній лрооѣжалъ въ груди Паши. "Такъ онъ пріѣхалъ? онъ не послушался ея, не понялъ необходимости того о чемъ она ему писала?" Она чувствовала оскорбленіе и.... страстное, радостное любопытство. "Что онъ скажетъ ей? что онъ можетъ сказать?"
Она не знала съ какимъ лицомъ его встрѣтить. Она хотѣла выразить оскорбленіе, строгость -- и улыбалась.
Тетка, заслышавъ чужаго человѣка, выбѣжала въ маленькую зальцу, расправляя засученные рукава, и сконфузилась. Это устранило затруднительность первой встрѣчи. Вретищевъ не замѣтилъ ни тетки, ни безпорядка ея утренняго неглиже; потупляя глаза, теряясь, онъ ждалъ чтобъ его куда-нибудь провели и усадили. Паша пригласила его въ гостиную и указала на кресло въ углу, за широкою неуклюжею печкой, занимавшею половину стѣны. Въ этой комнатѣ, благодаря темнымъ и пыльнымъ обоямъ, никогда не было свѣтло. Вретищевъ сѣлъ, поднялъ на Пашу напряженный взглядъ, но тотчасъ потупился.
-- Какъ видите, я васъ не послушался, сказалъ онъ съ усиліемъ.
-- Отчего? спросила Паша.
Вретищевъ опять посмотрѣлъ на нее, но уже не опустилъ глазъ.