-- Оттого, что еслибы мнѣ дѣйствительно не надо было приходить къ вамъ, вы не написали бы мнѣ вашей записки; вы просто не велѣли бы принимать меня... сказалъ онъ.
-- Я не умѣла какъ сдѣлать... въ наивномъ смущеніи проговорила Паша.
-- Ахъ, напротивъ, вы прекрасно сдѣлали! воскликнулъ Вретищевъ.
-- Но отчего? вся вспыхнувъ и теряясь, проговорила Паша.
Вретищевъ безпокойно пошевелился въ креслѣ.
-- Я не заслужилъ чтобъ вы прогоняли меня, сказалъ онъ.-- И оттого я не послушался васъ, а пришелъ, чтобы сказать вамъ такое, послѣ чего мы должны никогда уже не разставаться.
Паша съ тревогой взглянула ему въ глаза: она и ожидала, и какъ-то не понимала его словъ... Вретищевъ наклонился къ ней и взялъ ее за руку.
-- Вы считаете меня хорошимъ человѣковъ, Прасковья Дмитревна? сказалъ онъ съ какою-то торжественностью.
-- Да, Николай Михайловичъ, отвѣтила просто Паша.
-- И еслибъ я попросилъ васъ быть моею женой? докончилъ Вретищевъ, и самъ въ тревогѣ замолчалъ и остановилъ на ней мучительно-ожидающій взглядъ.