-- Не особенно много, я полагаю...
-- Двадцать. Пора какую-нибудь жизнь начать, скучно все собираться въ дорогу.
Княжна отвернулась отъ окна и спокойнымъ, ровнымъ взглядомъ посмотрѣла на Вретищева.
-- Вамъ надо бы выйти замужъ, княжна, сказалъ Вретищевъ, почему-то почувствовавъ затрудненіе, выговаривая эти слова.
-- Я тоже такъ думаю, улыбнулась княжна. Но улыбка какъ-то неспокойно дрогнула на ея губахъ.
Оба вдругъ замолчали, и обоимъ ужасно досадно стадо, зачѣмъ были произнесены эти слова. Вретищеву на минуту даже жутко стало. "Сказать развѣ что я женюсь?" мелькнуло у него въ головѣ, и тутъ же онъ отказался отъ этой мысли.
-- Я сама не знаю, зачѣмъ у меня дѣло стало? продолжала съ нѣсколько напряженною шутливостью княжна.-- Серіозно, Николай Михайловичъ, я становлюсь зла и раздражительна, какъ старая дѣвка... passez-moi le mot. Я прежде не замѣчала этого за собой. Вотъ maman волнуется, ее это дѣло тяготитъ, а мнѣ только досадно... прежде я рада была что за меня думаютъ и дѣлаютъ. Теперь мнѣ на дядюшку противно смотрѣть, зачѣмъ въ домѣ должны заниматься какими-то его дѣлами. Просто прогнала бы его... Дядя! а дядя! вдругъ громко окликнула она его и поманила къ себѣ рукой.-- На минутку.
Соловцовъ, сохраняя все тотъ же недовольный и утомленный видъ, тяжелыми шагами подошелъ къ окну.
-- Вы прозѣвали, сейчасъ тутъ проѣхала Mme Шелопатова; съ чемоданами, картонками, прямо изъ вокзала.
-- Barbe, шутить? усомнился, быстро оживляясь, Соловцовъ.