-- Я не для того говорю, чтобъ отказать тебѣ, продолжалъ отецъ, шагая азъ угла въ уголъ и тихо шурша спальными сапогами безъ каблуковъ.-- Если я какую-нибудь тысячу сколотилъ, такъ для тебя же; но жизнь еще долга, Левъ Дмитричъ! о черномъ днѣ помнить надо!
Онъ еще долго ходилъ и говорилъ; сынъ молчалъ и какъ-то угрюмо слѣдилъ за нимъ; ему показалось какъ будто отецъ сталъ даже ниже ростомъ и старѣе.
-- Такъ какъ же насчетъ денегъ, пап а? прервалъ онъ его наконецъ.
Старикъ остановился и какъ-то нервно передвинулъ нѣкоторыя вещи на столѣ.
-- Да вѣдь я сказалъ что не откажу. Не сію же минуту тебѣ подавай! у меня въ карманѣ вѣдь не лежатъ сотни. Надо это сообразить, осмотрѣться, въ банкъ съѣздить... говорилъ онъ раздраженно.
"Нѣтъ, лучше я не знаю что сдѣлаю, чѣмъ въ другой разъ просить у него", рѣшилъ сынъ, выходя изъ кабинета отца. Онъ вернулся въ свою комнату, переодѣлся въ лучшее платье и отправился отыскивать Подобаева.
VI. Хорошо устроившійся человѣкъ.
Университетскій товарищъ встрѣтилъ Ильяшева не только радушно, но даже шумно, и такъ стиснулъ ему руку что тотъ долженъ былъ помахать склеившимися пальцами.
Онъ съ удовольствіемъ, и не безъ примѣси нѣкотораго завистливаго чувства, осмотрѣлся. Квартира занимаемая Подобаевымъ могла принадлежать только человѣку весьма не дурно и со. вкусомъ устроившему свою холостую жизнь. Убранство отличалось модностью и очевидно стоило денегъ; были даже нѣкоторыя мелочи свидѣтельствовавшія о расположеніи къ хозяину губернскихъ дамъ. Претензія на хорошій тонъ, въ предѣлахъ холостой обстановки, также заявляла себя и въ подробностяхъ, и въ общемъ ансамблѣ; замѣтно было что всему этому хозяинъ придавалъ не послѣднее значеніе.
Ильяшевъ нашелъ своего пріятеля точно такимъ какимъ тотъ постоянно рисовался въ его воспоминаніяхъ. Годъ привольной жизни въ провинціи не только не подѣйствовалъ на Подобаева въ смыслѣ обрыхленія и распущенности, но еще усилилъ свойственные его внѣшности бойкость и развязность. Въ этомъ отношеніи опять было ясно до очевидности что губернская жизнь ни въ какомъ случаѣ не гладила Подобаева противъ шерсти. Онъ замѣтно, но безъ излишества пополнѣлъ, или лучше сказать, достигъ нормальнаго развитія своей красивой физической природы; особенно затылокъ и шея сдѣлались у него шире и представительнѣе.