-- Да бросьте вы эту газету, неужели вамъ Наполеоны еще не надоѣли? заговорилъ Подобаевъ и потянулъ за кончикъ печатный листъ.
Докторъ, какъ бы не замѣтивъ этого, спокойно поставилъ на газету локоть.
-- Мнѣ вотъ и климатъ здѣшній очень надоѣлъ, такъ что жъ съ этимъ дѣлать? возразилъ онъ чуть усмѣхнувшись подъ мягкими черными усами.-- А отъ Наполеоновъ гораздо труднѣе отдѣлаться, чѣмъ, напримѣръ, намъ съ вами отъ дурнаго климата.
Подобаевъ счелъ умѣстнымъ разсмѣяться, и Ильяшеву этотъ смѣхъ показался какимъ-то дрянненькимъ.
-- Вы Наполеона точно климатомъ какимъ то считаете! воскликнулъ Подобаевъ.
-- Да съ, почти что въ этомъ родѣ; потому что иначе какъ бы его стали переноситъ? отвѣтилъ докторъ, глядя куда-то въ сторону.
Подобаевъ все продолжалъ смѣяться: ему казалось что докторъ говоритъ смѣшное, и что смѣяться слѣдуетъ. Онъ разлилъ вино и подвинулъ стаканъ къ доктору.
-- Нѣтъ-съ, очень вамъ благодаренъ; я за обѣдомъ пилъ уже, отказался тотъ.
-- Да помилуйте, на шампанское времени нѣтъ, вы меня обидѣть хотите! воскликнулъ Подобаевъ.-- Я за ваше здоровье пью!
И онъ приблизилъ къ нему свой стаканъ чтобы чокнуться.