Игра за ломберным столом не налаживалась. Денег у всех было не очень много, а ставить по маленькой казалось унизительным. Бавулин, убедившись, что между собравшимися нет настоящих игроков, встал из-за стола и спросил:
-- А что же, господа, не закатиться-ли куда-нибудь?
И, кликнув денщика, велел узнать, не приехали ли автомобили. Оказалась, что приехали.
-- И отлично. Прокатимся на острова, а потом к цыганам, -- решил хозяин.
Все задвигалось, зашумело. Игравшие доканчивали свои расчеты и немножко спорили. Ворошин, заслонив своей широкой спиной поднос с бутылками и стаканами, глотал остатки лафита.
Лариса Григорьевна прошла в соседнюю комнату, где Таша, совсем молоденькая блондинка, с вздернутым носиком и голубыми, прозрачными и порочными глазами, пришпиливала перед зеркалом к упругой, пепельно-золотистой косе котиковую шапочку.
-- Душечка, ведь ничего, если Бавулин захочет взять меня с собою? -- торопливо обратилась она к Ларисе Григорьевне. -- Он даже сказал мне, чтобы я непременно с ним ехала. Только я подумала, что, может быть, это не понравится вам.
-- Ах, вздор какой, -- вялым голосом ответила Лариса. -- Разумеется, с кем же ему ехать.
Таша весело вскинула на нее своими порочными глазами.
-- Что же это, вы совсем хотите уступить его мне, что ли? -- спросила она и рассмеялась неловко губами, державшими шпильку.