-- Почему?
-- Да потому, что...
Жебровский сделал нетерпеливое движение плечами и замолчал. Лариса Григорьевна тихонько ударила его по руке черепаховым веером.
-- Вы обещали не говорить об этом, -- напомнила она.
-- Я и не говорю, -- возразил Жебровский. -- И не могу говорить. Мне плакать хочется.
Глаза молодой женщины сразу потемнели.
-- Оставьте, -- сказала она.
Жебровский угрюмо наклонил голову.
-- Хорошо. А все-таки я весь вечер, или всю ночь, буду подстораживать минуту, когда мы останемся вдвоем, и скажу вам то, что надо сказать, -- произнес он каким-то упрямым тоном.