-- Э, Жебровский, сколько у вас мест? -- окликнул его кто-то с панели.
-- Только два! -- быстро ответил Жебровский и приказал шоферу дать полный ход.
-- Но мы могли бы еще кого-нибудь посадить, -- заметила Лариса Григорьевна.
-- Очень нужно! -- отозвался Жебровский.
Морозный ветер сразу обжег ему лицо. Ему это было почти приятно, потому что и в голове, и во всем теле он еще чувствовал духоту прокуренной комнаты.
Дома с потухшими окнами, фонари, трамвайные столбы, мелькали уходящими в беловатую мглу линиями. На поворотах невольно чувствовался страх, и Жебровский осторожно придерживал одной рукой Ларису, словно защищая ее от опасности.
А снег становился все белее, и воздух холоднее. С верхушек деревьев сыпался серебристый иней.
-- Как здесь хорошо... пустынно... -- подумал вслух Жебровский.
Лариса не ответила. Бешеная езда вызывала в ней головокружение. Она ушла половиной лица в меховой воротник, веки ее вяло опустились. Ей казалось, что она засыпает. И вдруг ей вспомнилось, что точно такие ощущения бывают у замерзающих.
-- Вам не хочется спать? -- спросила она. -- Сколько теперь может быть градусов?