Черешин волновался, голос у него перехватывало. Но Марья Андреевна приняла новость не совсем так, как он ожидал. Он боялся ее отчаяния, попреков, истерики. И ничего этого не было. Для Марьи Андревны увольнение мужа оказалось прежде всего вопросом самолюбия. Ее возмутило, что какой-то Свербинский распоряжается их судьбою.
-- Но по какому же праву? -- сказала она, краснея от досада. -- Откуда у него столько самоуверенности, у этого Свербинского? Я еще покажу ему, может ли он вертеть, как пешкой, моим мужем.
-- Увы! -- произнес Черешин, невольно улыбаясь отваге жены.
-- Конечно, я найду к кому обратиться, -- досказала Марья Андреевна. -- Я съезжу к баронессе.
-- К какой баронессе?
-- Ирине Павловне. Ведь, я была подругой ее дочери. Она вспомнит.
-- Но ты уже столько лет не видалась с нею.
-- Не видалась, потому что дочь ее умерла. И я не хотела навязываться на знакомство в кругу, к которому не принадлежу. Но, когда надо, я поеду и напомню о себе. Ирина Павловна безумно любила свою Лили. В девушках я часто бывала у них. Да нет, не может быть никакого сомнения, баронесса сделает все для меня.
Марья Андреевна взглянула на часы и решила сейчас же поехать.