На другой же день ему пришлось убедиться в основательности своих опасений. Представленная им записка по одному значительному делу, не возвращенная ему своевременно, оказалась в руках другого чиновника, который дал по ней свои заключения. Свербинский вызвал к себе обоих и устроил нечто вроде состязания.
Черешин явился раздраженный. Возражения на его записку основывались на искажении фактических данных и изобиловали намеками на демократическую тенденцию. Было ясно, что противнику известны уже имевшиеся подозрения, и что он искал, чем бы подтвердить их.
Сначала Черешин сдерживался, но замысловатая усмешка, игравшая на губах Свербинского, действовала ему на нервы. Ему надоела игра на произвольных цифрах.
-- Мне казалось, что мы должны охранять интересы рабочих, -- сказал он, сердито перекидывая листы дела.
-- А интересы завода для вас безразличны? -- произнес с каким-то присвистом Свербинский.
-- Законные интересы завода не затронуты, -- возразил Черешин.
-- Однако, заводчики настаивают.
-- Неосновательно.
-- Вы думаете?
Свербинский точно весь расплылся в своей замысловатой улыбке.