-- Видите ли, тутъ цѣлая исторія... Это Инночка, о которой я вамъ говорилъ тогда... какъ мы бесѣдовали о повѣсти. У нея ни отца, ни матери нѣтъ, и живетъ она тутъ у одной старухи, а старуха эта гадкая женщина, а хочетъ изъ ея красоты извлечь выгоду. Баринъ одинъ отыскался, преслѣдуетъ ее Павломъ Сергѣичемъ его зовутъ. Это вѣдь подло, не правда по?
-- Его зовутъ Павломъ Сергѣичемъ, вы говорите? переспросилъ Веребьевъ.
-- Да. Меня это глубоко, очень глубоко возмутило; я наткнулся вчера на такую сцену... Я тогда же сказалъ Инночкѣ чтобъ она ко мнѣ убѣжала, если онъ опять... Я конечно не могу ее совсѣмъ помѣстить у себя; но на время. А вечеромъ вчера онъ опять явился; она и убѣжала.
-- Это непремѣнно онъ... мерзавецъ! проговорилъ какъ бы про себя Веребьевъ.-- Надо непремѣнно спасти дѣвочку.
Ляличкинъ всталъ, радостно потирая руки, и подошелъ къ Инночкѣ.
-- Вотъ, я и подумалъ, какъ только вы пришли сюда, что вы непремѣнно будете на нашей сторонѣ, и скорѣе меня поможете ей. Мнѣ даже мысль пришла что вамъ, женатому, удобнѣе было бы спрятать у себя Инну; разумѣется на время, а потомъ со старухой надо объясниться, и даже къ закону прибѣгнуть; законъ вѣдь не принудитъ Инну жить у нея?
Инночка во время этой рѣчи вдругъ вся нахмурилась, и въ потемнѣвшихъ глазахъ ея сверкнули слезы. Она быстро схватила свой платокъ и набросила его на голову.
-- Инночка, куда вы? кинулся къ ней Ляличкинъ.
-- Домой, отвѣтила сухо дѣвочка.
-- Какъ домой? да развѣ это можно? старуха вѣдь съѣстъ васъ... воскликнулъ Ляличкинъ, загораживая ей дорогу.-- Посмотрите, что она выдумала! обратился онъ въ отчаяніи къ Веребьеву.