-- Гдѣ жь ты ее открылъ, скажи пожалуста? продолжала съ безучастнымъ любопытствомъ Людмила Петровна.
Веребьевъ въ короткихъ словахъ разказалъ какимъ образомъ познакомился съ Инночкой. Онъ упомянулъ и о роли Ухолова въ этой исторіи, и съ тревожнымъ любопытствомъ слѣдилъ за выраженіемъ лица жены: что она? Но Людмила Петровна только прижала своими бѣленькими зубками нижнюю губу, и ни одна черта ея лица не отразила никакого движенія.
-- Должно-бытъ гадкая дѣвчонка, и я рѣшительно не понимаю что тебѣ вздумалось вмѣшаться въ эту исторію, сказала она только, выслушавъ разказъ мужа.
-- Я на это смотрю какъ на доброе дѣло, сухо возразилъ Веребьевъ.
-- Глупости, отрѣзала Людмила Петровна, и вышла изъ кабинета.
Спустя часа два, Веребьевъ зашелъ въ дѣвичью провѣдать: что Инночка? Дѣвичья была довольно большая и свѣтлая; Инна не могла стѣснить горничную, которой принадлежала эта комната. Веребьевъ засталъ ее у окна, все въ томъ же холстинковомъ платьицѣ и шерстяномъ платкѣ на плечахъ, прилежно работающею надъ какою-то вышивкой.
-- Уже сѣли за работу, Инночка? ласково спросилъ ее Веребьевъ.
Инночка только подняла на него глаза, и, ничего не отвѣтивъ, продолжала быстро скользить иголкой.
-- Я вамъ велю здѣсь кровать поставить, продолжалъ Beребьевъ.-- У васъ никакихъ вещей нѣтъ съ собою?
-- Я ничего не взяла, отвѣтила Инночка.