Шелестъ женскаго платья вывелъ его изъ оцѣпенѣнія. Когда онъ раскрылъ глаза, его взглядъ упалъ на блѣдное, взволнованное лицо жены.
-- Теперь мы одни, произнесла Людмила Петровна, и сѣда довольно далеко отъ него.-- Я хочу сказать вамъ два слова.... продолжала она глухимъ и напряженнымъ тономъ.-- Вы была такъ низки что промѣнявъ меня на какую-то дѣвчонку -- черезъ мѣсяцъ послѣ свадьбы!-- осмѣлились высказать мнѣ гнусныя подозрѣнія.... Вы дважды поступили какъ дрянной человѣкъ! Я говорю вамъ это для того чтобы вы знали какъ я понимаю васъ....
Веребьевъ силился сообразить что такое говорила ему жена.
-- Не понимаете? повторила съ сарказмомъ и горечью въ голосѣ Людмила Петровна.-- О, Боже мой, когда жъ вы научитесь понимать? Вѣдь вы не поняли надъ чѣмъ я плакала.... тамъ, въ спальной? вы не поняли отчего у меня рыданья подступили къ горлу, такъ что я должна была убѣжать изъ гостиной, рискуя выдать чужому человѣку свой семейный скандалъ? Да вы и теперь не понимаете надъ чѣмъ я рыдала!
Голосъ Людмилы Петровны истерически задрожалъ.
-- И вы никогда не поймете того что ясно каждому честному человѣку! воскликнула она съ усиліемъ и опустивъ голову, стиснувъ пальцами лицо.
Веребьевъ, вдругъ поблѣднѣвъ, поднялся къ ней.
-- Такъ ты отъ этого плакала? произнесъ онъ какимъ-то страннымъ, испуганнымъ и дрожавшимъ отъ счастья голосомъ.
Людмила Петровна не отвѣчала. Веребьевъ осторожно отнялъ ея руки отъ лица и заглянулъ въ ея заплаканные глаза.
-- Ты меня подозрѣваешь что я люблю Инночку, да? произнесъ онъ съ внутреннимъ блаженнымъ смѣхомъ.