Ему попрежнему не отвѣчали.
-- Ты ревнуешь?
Людмила Петровна подняла голову.-- Развѣ я знала что ты вовсе не любишь меня! произнесла она, проведя рукой по мокрымъ рѣсницамъ.-- Зачѣмъ ты увѣрялъ меня въ своей любви? Ты эту дѣвчонку вѣрно и тогда уже любилъ!
-- Милочка, какой вздоръ! воскликнулъ Веребьевъ.-- Я ее раньше сегодняшняго утра въ глаза не видѣлъ.
-- И она такъ скоро стала дорога тебѣ.... съ прежнимъ раздраженіемъ проговорила Людмила Петровна.
Веребьевъ съ каждымъ новымъ упрекомъ только чувствовалъ какъ все больше и больше разсѣвался предъ нимъ туманъ, въ которомъ онъ задыхался полчаса назадъ. Столько мучительнаго съ тихою болью отходило отъ него --
-- Вѣдь это все вздоръ, капризы, ревность безъ всякаго основанія... Ну, похожъ ли я на вѣтренаго мужа? говорилъ онъ, близко подвинувшись къ женѣ и не выпуская ея рукъ изъ своихъ.
"А Инночка? а поцѣлуи?" мелькнуло у него въ головѣ.-- "Ребячество!" тутъ же мысленно отвѣтилъ онъ.
Людмила Петровна сама какъ будто утомилась ролью обвинительницы.
-- Слушай, Nicolas, сказала она, строго вглядываясь въ его глаза;-- эта дѣвчонка не должна оставаться у насъ въ домѣ. Ты ее отправь; я этого требую!