-- А разве не хороша моя поза на портрете? И согласись, что Боярцев умеет писать тело, -- сказала она спокойно.
-- Может быть. Но для этого существуют натурщицы.
-- Где же это такие натурщицы? Ты ничего, ничего не понимаешь. Тебе, кажется, что я -- хорошенькая женщина, и больше ничего. Но ты ошибаешься. Природа, может быть, раз в сто лет создает такое тело. И тебе, кажется, что такое тело может исчезнуть, разрушиться, не увековеченное искусством? А я нахожу, что красота обязывает.
-- У тебя это пункт помешательства.
-- Пускай. Дорого бы дали другие женщины, чтоб иметь такой же повод для помешательства...
Лида прижалась щекой к губам мужа и проговорила, жмуря глаза:
-- Пьер, ты глуп. Ты ужасно глуп...
IV
Каштанский предполагал, что приехал в Петербург ненадолго. Он оставил в Баку большое нефтяное дело и очень мало денег в кассе. С деньгами вообще у него было много затруднений. Жена тратила без счету и еще делала долги. Вот и теперь, надо было заплатить за нее тысяч двадцать. Такой суммы у него не было. А в Баку остался вексель, по которому его артельщик должен был уплатить из поступлений. Хорошо, если он сумеет собрать эти поступления.
Поездку в Петербург Каштанский предпринял именно для того, чтоб устроить дела. Надо было достать денег и, самое главное, как-нибудь положить предел расточительности жены. Нельзя же, в самом деле, чтобы вся нефть утекала в карманы петербургских поставщиков роскоши.