Задача оказалась сложнее, чем он думал. Денег Каштанский достал, но их не хватало. Двадцать тысяч -- это только по старым счетам; а каждый день появлялись новые. За автомобиль было недоплачено десять тысяч. Три тысячи надо было отсчитать Боярцеву. Соболью ротонду жены съела моль, и Лида уже присмотрела новую, в две тысячи. И так все больше и больше.
Каштанский чувствовал, что запутывается. Но это как будто мало смущало его. Он гораздо сильнее ощущал на себе мучительное давление другой, более страшной путаницы, которая как-то сама собою вырастала из клубка его личной жизни.
Он думал, думал, и ни до чего не мог додуматься.
Ни продолжать, ни разорвать.
Да и какое можно было принять решение, когда перед ним то развертывалась, то смыкалась новая загадка.
В отношениях его жены к Боярцеву было что-то непонятное для него.
Лида говорила: "Но это так просто".
А его мысль никак не могла осилить этой простоты.
"Потому что вы все развратники", -- поясняла Лида.
Отдавая ей три тысячи, чтоб заплатить Боярцеву, Каштанский сказал с облегченным сердцем: