-- Очень рад, что с этой глупостью покончено. Теперь закажем раму, перенесем портрет в спальную, и хорошенько его чем-нибудь законопатим.
Лида, смеясь, покачала головой.
-- Я вовсе не для того снималась, чтоб "законопатить", -- возразила она. -- Когда портрет будет поставлен в спальной, я буду целыми часами просиживать перед ним. Но дело в том, что он вовсе еще не окончен.
-- Еще не окончен?
-- Боярцев недоволен тоном. В нем мало серебристости. Он будет прокладывать новые лессировки.
Каштанский раздраженно передернул плечами.
-- Тебе самой не надоели эти сеансы? Ведь это, наконец, чёрт знает что такое! -- произнес он.
Лида смотрела на него и смеялась.
-- Ты никак не можешь поставить себя на мое место, -- сказала она. -- Мне доставляет наслаждение позировать. Сознавать, что кисть большого художника перевоплощает мою красоту, возводит ее в перл создания, обожествляет... Нет, конечно, ты никогда не поймешь этого.
Каштанский все более раздражался.