-- Я вот понимаю, что у этого большого художника интересная рожица, и что он делает тебе влюбленные глаза, -- проговорил он. -- И, конечно, он готов без конца "накладывать лессировки", потому что ему приятно лакомиться видом красивого женского тела.
Лида еще веселее рассмеялась.
-- Разумеется, ему приятно, -- сказала она. -- Он -- эстет. На этих сеансах мы сливаемся в обожании совершенных форм. Это своего рода священнослужение.
-- Языческое?
-- Предположим.
-- Но языческие священнослужения не отличались целомудрием.
Лида прищурилась, повела плечом и не отвечала.
Каштанский схватил ее за руку. На лице его выступили красные и желтые пятна.
-- Отдай Боярцеву деньги и пусть он убирается в чёрту! -- почти прокричал он. -- Чтоб не смел он больше приходить сюда...
Лида взглянула на него боком, сделала несколько шагов, чтоб уйти, но вместо того тихо опустилась в глубокий угол диванчика. Лицо ее сделалось серьезным.