-- Н-да, как же это вы допустили, -- повторил директор, видимо думая о другом.
Каштанский разом встал, точно его сорвало с кресла, и, простившись, поехал домой.
Он был возбужден, как будто выпил много вина. И ему хотелось использовать это настроение, пока оно не сменилось угрюмым чувством беспомощности.
Надо сейчас же, не давая себе застыть, кончить так или иначе...
У Лиды был урок балетной пластики. Каштанский постучал в закрытую дверь.
-- Мне надо говорить с тобой, -- сказал он.
-- Что такое? Ты видишь, я занята, -- послышался недовольный голос жены.
-- Скорее!
Каштанский отошел в боковую гостиную, где ему был отведен уголок, и несколько минут ходил по ковру, задевая за изогнутые ножки кресел и затейливые столики с безделушками.
Лида вошла торопливыми шагами, придерживая складки прозрачного хитона, подпоясанного широкой лентой. Ее гибкий торс сквозил под этой струящейся газовой волной.