Каштанский посмотрел на нее с головы до ног, и в губах его мелькнуло презрительное движение.
-- Отдаю справедливость... но только придется с этим кончить, -- сказал он с поднявшейся в нем злостью.
Он в эту минуту в самом деле ненавидел и ее красоту, и наивное бесстыдство влюбленной в свою красоту женщины.
Лида вопросительно взглянула на него.
-- Я не нравлюсь тебе в таком виде? -- спокойно произнесла она, подняв руки, чтоб поправить плохо державшуюся античную прическу с золотым обручем.
-- У меня скверные новости, -- сообщил вместо ответа Каштанский. -- Очень скверные.
-- Например? -- уронила Лида -- и, осторожно, оберегая свой воздушный хитон, опустилась на низенькое кресло.
-- Я разорен. Или вернее, -- у меня кризис, и мне надо много времени, чтобы выйти из него, -- объяснил Каштанский. -- Во всяком случае, я должен сейчас же перестроить весь свой бюджет. Мы не можем тратить и десятой доли того, что тратим.
-- Как это -- десятой доли? -- спросила, сближая брови, Лида.
-- Так, что если мы расшвыряли пятьдесят тысяч, то будем жить теперь на пять.