Лида улыбнулась.
-- Квартира стоит три тысячи. -- сказала она.
-- Надо ее сдать. Мы будем жить в Баку, и очень скромно, -- объяснил Каштанский.
-- Какие глупости! -- возразила Лида. -- Я здесь так хорошо устроилась. Ты же говорил, что мы едем в Италию?
-- Лет через пять, может быть.
Лида всплеснула руками.
-- Но ты удивительно глуп, Пьер. Разве я могу через пять лет сохраниться совсем такою, как теперь? Еще в туалете, может быть; но для скульптуры!
-- Э, ты, кажется, в самом деле помешалась, -- с досадой воскликнул Каштанский. -- Пойми, что у меня нет денег, и долго еще не будет. И поэтому, квартиру надо, сдать, обстановку продать, автомобиль продать, со всякими сеансами и уроками кончить, о фантастических туалетах позабыть, и ехать в Баку, где я буду работать, как каторжный, а ты... ты, конечно, будешь скучать.
Лида нагнула голову и молча, внимательно рассматривала свои отполированные розовые ногти. По лицу ее бегали тени.
-- Не нарочно же я подвел себя под крах, -- произнес смущенный ее молчанием Каштанский. -- Я сам не меньше тебя страдаю.