-- Ты, должно быть, очень богат, -- сказала ему раз Анна Львовна.
-- И ошибаешься, -- возразил Безухов. -- Просто, у меня бывают деньги, и я люблю их тратить. Это меня развлекает.
-- И меня также, -- созналась со смехом молодая женщина.
-- Надо создать себе какую-нибудь жизнь, -- продолжал Безухов. -- Для романа я не гожусь. Ты, пожалуйста, не подумай, что я тебя люблю. Этого я не умею.
-- Я и не думаю.
-- Да, этого я не умею. Но мне весело задаривать тебя. У тебя как раз такой характер, какой я люблю в женщине. Ты как-то скользишь, и я тоже скольжу. Швырять на тебя деньгами доставляет такое же удовольствие, как пить шампанское. Со стороны скажут, что это глупо. Но ведь я живу не в таких условиях, как другие.
-- А в каких же?
Безухов помолчал, и на лбу его обозначились тонкие морщины, незаметные в другое время, и зоркие глаза приняли рассеянное выражение.
-- Ты такой скрытный, никогда ничего о себе не расскажешь, -- произнесла тоном упрека Анна Львовна.
-- Мне потому и весело с тобой, что не надо ничего рассказывать, -- ответил Безухов. -- В жизни не всегда все понятно. Вот, мы чуть не каждый вечер проводим в каком-то кабачке, с цыганами, с шампанским. Но я не настолько глуп, чтоб это меня занимало. Когда-нибудь я побью и цыган, и эту шельму управляющего. Но они мне нужны. И ты тоже нужна, потому что швырянье бешеными деньгами немножко опьяняет тебя, и я сам от этого опьяняюсь.