-- Как странно! -- проговорила почти сострадательно Анна Львовна.
Она очень неясно понимала и Безухова, и его отношение к ней. Но она и не добивалась вникнуть. От Зимовьева она знала, что Безухов занимает видное служебное положение; да об этом и по всему можно было догадаться. Это ей нравилось. Она знала также, что Безухов женат; но так как он, очевидно, пользовался полной свободой, то к его семейным условиям она относилась вполне безразлично. Ее беспокоило только, что иногда он приезжал к ней утомленный, не то рассеянный, не то озабоченный.
-- У тебя много дела? -- спросила она как-то.
-- Много, -- ответил, пожимаясь, Безухов. -- Я веду большую игру. Другой на моем месте давно бы свернул себе шею. Но мне много дано. Только... ты знаешь поговорку: кому много дано, с того много и взыщется. Ну, да ведь еще надо, чтоб подали ко взысканию.
И Безухов рассмеялся самоуверенным, как бы зловещим, смехом.
На другой день он неожиданно заехал к Анне Львовне по утру, когда она еще сидела перед туалетным столиком, расчесывая волосы. У него был оживленный, нетерпеливый вид.
-- Послезавтра мы с вами за границу едем, -- объявил он.
-- Да неужели? -- удивилась и обрадовалась Анна Львовна.
-- Укладывай чемодан. Лишнего не бери, мы там всего накупим, -- продолжал Безухов. -- Паспорт я тебе пришлю.
-- Но как это ты так вдруг надумался?