-- Ты чего-нибудь опасаешься?
-- Я же говорил, что поставил ремиз. Надо отыгрываться.
На петербургском вокзале их встретил Зимовьев. Он был по-прежнему почтителен, но какая-то смущенная улыбка играла под его коротенькими усами.
-- Вероятно, подаст в отставку, -- шепнул он, наклоняясь к Анне Львовне.
И тут же, с шутливой и как бы покровительственной развязностью прибавил:
-- А вы, милая барынька, успели тем временем прикопить что-нибудь? Ведь на вас и золото, и бриллианты, как из рога изобилия, сыпались. Теперь конец. Ну, да вы -- умница.
И слова, и тон Зимовьева раздражали Анну Львовну. Если б их не толкали в толпе, она сумела бы ему ответить. Но ее глаза тревожно остановились на Безухове, который, точно позабыв о ней, спешно шел к выходу.
-- Когда я вас увижу? -- крикнула она ему.
Он обернулся, подождал ее и крепко пожал ей руку.
-- Увидимся, увидимся... -- сказал он. В его голосе слышалось безразличие. И Анна Львовна почувствовала, что ее не оскорбляет это безразличие.